Ночной дежурный пост. Тишина, только гул аппаратов и редкий писк монитора. Медсестра Анна проходила по коридору — привычный маршрут, шаги мягко отражаются от белых стен. В палате номер шесть — её самый «трудный» пациент.
Мужчина лет сорока лежал без сознания уже почти три месяца после аварии. Родных не было. Никто не приходил. Каждый день Анна протирала ему руки, поправляла одеяло и ставила у изголовья маленький стакан с водой и живой цветок. Иногда ромашку, иногда гвоздику — какие находила в киоске у входа. Просто чтобы рядом было хоть что-то живое.
Она не знала, слышит ли он её, когда тихо говорила:
— Доброе утро, у нас сегодня новый день.
Прошло больше восьмидесяти дежурств. Цветы увядали, она меняла их, и всё повторялось. Иногда коллеги посмеивались:
— Анна, ты думаешь, он это чувствует?
Она только улыбалась:
— Если бы я не верила, я бы не работала здесь.
Однажды утром, придя после выходных, Анна зашла в палату и застыла. На тумбочке стоял аккуратный букет — свежий, с перевязанной белой лентой. Не её почерк. Не её лента.
Она подумала, что кто-то ошибся палатой. Но потом услышала голос:
— Вы сегодня без цветов?
Он был хриплым, но живым.
Мужчина открыл глаза и улыбнулся.
— Я ждал, когда вы придёте. Хотел вас поблагодарить…
Анна не смогла сдержать слёз.
Она просто подошла и взяла его за руку.
Аппараты мерно пищали, но впервые за всё время этот звук казался музыкой.
