Салон был залит мягким утренним светом. Запах кофе и лака для волос, тихая музыка, фены гудят, ножницы щёлкают. Анна работала в этом месте уже восемь лет — улыбчивая, аккуратная, всегда сдержанная. У неё была своя постоянная клиентура, и каждая женщина, садясь в её кресло, делилась чем-то личным: то радостью, то болью.
В тот день она подстригала новую клиентку — молчаливую, с холодным взглядом. За соседним креслом две постоянные посетительницы болтали, как обычно, громко и уверенно, будто весь салон — их сцена.
— Ты слышала про ту Анну, что работает здесь? — сказала одна, закатывая глаза.
— О, конечно. Говорят, она разрушила семью.
— Да, я тоже слышала… вроде бы увела мужа у клиентки.
Анна застыла, ножницы зависли в воздухе. Горло пересохло.
Они говорили спокойно, с любопытством, будто обсуждали сериал.
Она сглотнула, стараясь не подать виду.
— Интересно, — продолжала первая. — С виду такая приличная.
— Вот именно, — ответила другая. — Никогда не скажешь.
Всё внутри Анны сжалось. Эти слова ударили больнее, чем могла ожидать. Она попыталась улыбнуться клиентке, но руки дрожали.
Когда работа была закончена, она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение — и впервые за долгое время увидела не парикмахера, а женщину, которую осуждают, не зная её истории.
Потому что всё было иначе. Да, мужчина, о котором шли слухи, когда-то был женат. Но именно его жена пришла к Анне первой — плача, прося совета, не зная, что судьба приведёт их всех в одну линию.
Анна молча вытерла зеркало и тихо сказала:
— Иногда люди не понимают, что слова режут сильнее ножниц.
А потом вернулась к работе — так же спокойно, как всегда.
