Поздний вечер.
В доме тихо — только тиканье часов и слабый свет лампы на кухне. Эмма собирала игрушки сына, пока в кастрюле остывал ужин. Муж задерживался на работе, телефон не отвечал.
Звонок в дверь раздался неожиданно. Она вытерла руки полотенцем, подошла. На пороге — свекровь.
Без звонка, без предупреждения. С сумкой в руках.
— Добрый вечер, — сказала она. — Я думала, заскочу ненадолго. Хотела увидеть внука.
Эмма сжала губы. За последний год визиты свекрови стали всё чаще. И почти всегда — с упрёками, советами и тихими сравнениями: “Вот я в твоём возрасте…”
— Уже поздно, миссис Harris, — сказала Эмма вежливо, но твёрдо. — Сын спит, муж на работе. Может, завтра?
— Но я привезла ему пирог, он просил. Да и поговорить хотелось.
— Завтра. Правда, сейчас не время.
На секунду воцарилась неловкая тишина.
Свекровь медленно кивнула.
— Я понимаю, не желанная гостья. Извини. Я просто… скучала.
Она развернулась и пошла к воротам. Эмма закрыла дверь, чувствуя лёгкое раздражение и странную тяжесть в груди.
Почему всё время чувствую себя виноватой?
Ночь прошла спокойно. Утром муж вернулся домой раньше обычного.
Лицо бледное, взгляд потерянный.
— Что-то случилось? — спросила Эмма.
Он опустил глаза.
— Мама… вчера ей стало плохо по дороге домой. Инфаркт. Её не успели довезти.
Мир рухнул.
Эмма не слышала, как он продолжил.
Всё, что вспыхнуло в голове, — её слова у двери: “Завтра.”
Она стояла в коридоре, не чувствуя пола под ногами.
На кухне, где стоял пирог, ещё пахло яблоками и корицей.
Рядом лежала записка, оставленная на подоконнике:
“Эмма, не обижайся, если пришла без звонка. Просто хотелось побыть рядом. Обнимаю. Мама.”
