Поздний вечер в частной клинике тянулся бесконечно. Дождь барабанил по стеклу, и доктор Эдгарсон уже собирался закрывать кабинет, когда дверь открылась. На пороге стоял мужчина в тёмном плаще, промокший, с серым лицом и глазами, в которых застыло что-то тревожное.
— Простите… — прохрипел он, садясь в кресло. — Мне больно глотать… и кажется, там что-то… движется.
Доктор машинально включил настольную лампу.
— Движется? — переспросил он с лёгкой улыбкой, пытаясь скрыть усталость. — Возможно, просто воспаление. Откройте рот, сейчас посмотрим.
Пациент покорно наклонил голову. Свет фонарика скользнул по внутренней поверхности рта. И в этот момент доктор заметил странную тень — будто тонкая полоска шевельнулась где-то между миндалинами. Он нахмурился, приблизился, прищурился.
И вдруг… это двинулось снова.
Из складки слизистой, прямо на его глазах, выскользнула тонкая серая нить, похожая на живую жилку, и исчезла в глубине горла. Эдгарсон инстинктивно отпрянул, уронив инструмент. Сердце стучало где-то в горле.
— Вы… вы это чувствуете? — спросил он, но пациент не ответил.
Только тихо застонал, схватившись за шею. Кожа на его горле вздрогнула, как будто под ней что-то шевелилось. Доктор в ужасе рванулся к шкафу, схватил эндоскоп и направил камеру в рот больного. Из динамика донёсся странный влажный треск. Изображение появилось на экране — мутное, красное, пульсирующее.
И вдруг в кадре промелькнуло нечто живое — тонкие полупрозрачные щупальца, извивающиеся, словно реагируя на свет. Они двигались быстро, словно понимали, что их заметили. Эдгарсон закричал и выдернул прибор, отшатнувшись к стене. Пациент судорожно дышал, а потом неожиданно успокоился. На его губах появилась странная, слабая улыбка.
— Оно не хочет, чтобы вы смотрели, доктор, — произнёс он хрипло. — Оно уже здесь.
Свет в кабинете мигнул. Доктор сделал шаг назад, чувствуя, как к горлу подступает холод. И когда он снова поднял взгляд, пациент уже смотрел прямо на него — с открытым ртом, из которого медленно выползала та самая серая нить, извиваясь, как живая.
