Жаркий день. Воздух стоял густой, как пыль, окна в доме открыты настежь. Эмили сидела на кухне, раздражённо обмахиваясь журналом. Кондиционер снова сломался, чайник кипел, телефон звонил без остановки. Она чувствовала себя выжатой и усталой.
Раздался стук в дверь.
— Кто там? — крикнула она, не вставая.
— Это я, Том из соседнего дома, — ответил мужской голос, хриплый и тихий. — Простите, не могли бы вы дать немного воды? Насос перестал работать, пока не починят…
Эмили закатила глаза. Ей вспомнилось, как этот старик уже пару раз просил помочь — то с лампочкой, то с почтой.
— Том, простите, но я занята! Может, позже? — ответила она, стараясь не звучать грубо.
— Ладно, — после паузы произнёс он. — Извините за беспокойство.
Дверь захлопнулась.
Она вернулась на кухню, включила чайник и тут же забыла о нём.
Только через вечер, когда солнце садилось, она увидела из окна, как к дому Тома подъехала скорая.
На следующий день в подъезде повесили объявление:
“Умер Томас Хейз, наш сосед. Похороны состоятся завтра в 14:00.”
Эмили замерла.
Она вспомнила его голос — хриплый, усталый, но вежливый. “Не могли бы вы дать немного воды…”
Она не пошла на похороны. Просто стояла у окна, пока солнце жгло стекло.
Через пару дней почтальон по ошибке положил в её ящик письмо, адресованное Тому. Она вскрыла его, не сразу осознав, что делает.
Внутри — аккуратно написанная записка детским почерком:
“Дедушка, я приеду к тебе на выходных. Я купил новую бутылку для воды, чтобы вы гуляли вместе. Люблю. — Сэм.”
Эмили сжала письмо.
Всё, что он просил, — немного воды.
А она даже не открыла дверь.
С тех пор графин с водой на её кухне стоял всегда — полный, до краёв.
Как напоминание.
