Каждую субботу Маргарита приходила на кладбище. Она не пропустила ни одной недели с того дня, как потеряла мужа — двадцать лет назад. Осень сменила зиму, зима — весну, а привычка осталась: венок, свеча, короткая молитва. Это стало её единственным ритуалом, единственным способом говорить с ним.
В тот день утро было солнечным, редкость для ноября. Лёгкий туман стелился по земле, и листья липли к сапогам. Маргарита шла по знакомой дорожке между крестами, держа в руках букет белых лилий. Но когда она подошла к могиле, остановилась. На мраморной плите уже лежал букет — свежий, аккуратный, только что поставленный.
Цветы были те же, что всегда приносила она — белые лилии, перевязанные золотой лентой. Но их стебли ещё блестели каплями воды, как будто их поставили несколько минут назад. Маргарита замерла. Никто, кроме неё, сюда не приходил. Она была уверена в этом.
Сердце забилось быстрее. Она огляделась — вокруг никого. Только ворона на соседней ограде и лёгкий дымок от чьей-то свечи. Женщина присела, чтобы рассмотреть букет, и заметила на табличке крошечную открытку. На ней было написано: «Я скучал, Рита». Почерк был слишком знаком.
Её дыхание перехватило. Это была та самая надпись, которую муж оставлял на записках, когда уезжал в командировки. Та же мягкая буква “Р”, тот же неровный штрих. Она провела пальцами по бумаге — и почувствовала, что она тёплая, словно только что из рук.
Вдруг сзади послышались шаги. Тихие, медленные, будто кто-то шёл по мокрой земле. Маргарита обернулась, но дорожка была пуста. Только листья тихо шевелились под ветром. А потом издалека донёсся мужской голос.
Тихий, хриплый.
— Рита… я знал, что ты придёшь.
