Гроза закончилась внезапно, как будто кто-то выключил небо. Над старым кладбищем повисла тишина. Влажная земля блестела под солнцем, и от мокрых плит поднимался пар. Между крестами летали воробьи, а где-то вдали капала вода с деревьев.
Сторож Франц, старик с седой бородой, вытер лоб и вышел из сторожки. Он не любил грозы — говорил, что гром “будит тех, кто должен спать”. Сегодня гром был особенно сильный. И когда стих последний раскат, он услышал глухой треск — будто камень сорвался с места.
Франц поднял глаза к холму. Там, где стоял старый склеп, солнце отражалось в чём-то металлическом. Он взял фонарь, хотя уже было светло, и пошёл по мокрой дорожке. Воздух был густой, тёплый, пахло сыростью и глиной.
Когда он подошёл ближе, понял: массивная дверь склепа приоткрыта. Камень, державший её веками, раскололся от молнии. Изнутри тянуло холодом и затхлым запахом. Франц наклонился — хотел заглянуть внутрь, но заметил на земле следы босых ног. Совсем свежие. Вели от двери и терялись между могил.
Он выпрямился, сердце колотилось. Вокруг всё было залито солнцем, но казалось, что свет здесь — чужой, холодный. И вдруг откуда-то из склепа донёсся звук. Не эхо, не ветер. Шаги. Медленные, неровные.
Франц попятился, споткнулся о плиту, выронил фонарь. Из проёма на землю легла длинная тень — человеческая, но как будто дрожащая. Старик побежал. И только обернувшись, увидел: дверь склепа снова закрыта.
На следующий день рабочие пришли укрепить вход. Но когда сняли камень, нашли свежие отпечатки ног — будто кто-то стоял у самой двери и слушал, как они приближаются.
